Мой взгляд на русские земли той поры — не взгляд постороннего. Я, Софья Палеолог, привезла сюда не только титул и регалии павшей империи, но и память о Константинополе. Став супругой великого князя Ивана Васильевича, я увидела, как здешняя жизнь, суровая и полная тревог, постепенно обретает иное величие.
Здесь, среди лесов и широких рек, возводили свою державу. Не каменную, как наша, а сперва деревянную, но столь же несгибаемую. Я помню толки при дворе, споры бояр, звон топоров на новых стенах Кремля — тех стен, что выросли под началом итальянских мастеров, словно напоминая о далекой родине. Мы вносили в этот мир византийский обычай, двуглавого орла, мысль о Москве как о Третьем Риме. Это была не просто идея, а тихая надежда, что свет истинной веры не угаснет с падением нашего города.
Я наблюдала, как крепнет власть моего супруга, как сбрасывают долгую зависимость от ордынцев. Это было время собирания земель, время, когда княжества, прежде разрозненные, начали чувствовать себя частью целого. А потом — наши дети, наше продолжение. Внук мой, Иван, в чьих жилах текла и наша, императорская кровь, взрастет в этой новой, уже царской Москве. Он примет ту самую державность, что мы с его дедом старались утвердить, и поведет ее своим, грозным путем.
Так, из далекой Византии, через мою судьбу, протянулась нить в будущее этой северной страны. Я видела, как история ткется на глазах, узор за узором, и сама стала одной из этих нитей.
Комментарии