Детство Шелдона Купера нельзя было назвать простым. Его ум работал не так, как у других детей. Пока сверстники гоняли мяч во дворе, мальчик размышлял о фундаментальных законах мироздания. Семья не всегда понимала его устремления. Мать, женщина глубоко верующая, чаще водила его в церковь, чем в научный музей. Она молилась за его душу, порою с тревогой наблюдая, как сын погружается в книги, где не было места чудесам, только формулы.
Отец, в прошлом тренер по футболу, находил утешение в ином. Его вечера проходили в кресле перед мерцающим экраном телевизора, с банкой пива в руке. Шум спортивных трансляций часто становился фоном для тихих, но жарких споров Шелдона с самим собой о квантовой физике. Отцовский мир простых спортивных истин и мужского camaraderie был мальчику чужд и неинтересен.
Со сверстниками и вовсе не складывалось. Обычные детские игры казались Шелдону примитивными и бессмысленными. Его вопросы на школьной площадке повергали других детей в ступор. Вместо обсуждения мультфильмов он мог озадачить одноклассника, спросив, не знает ли тот легальных путей приобретения обогащенного урана для частного исследовательского проекта. Ответом, как правило, были недоуменные взгляды или насмешки.
Так и рос он, этот юный гений, — в доме, где науке не было места, и в мире, который был к нему не готов. Его лабораторией была собственная комната, а единственными собеседниками порою становились воображаемые ученые прошлого. Это было одинокое, сложное взросление, где главным утешением служил незыблемый и совершенный порядок научных законов.
Комментарии