**1960-е. Анна** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной рубашки мужа. Она провожала его до двери, поправляя галстук, а потом возвращалась к немой плите и вышитым салфеткам. Измена пришла не с криком, а с тихим шелестом в кармане пиджака — чужой платочек, пахнущий резкими духами. Мир сузился до квадрата кухонного окна. Спросить? Молчать? Разбить вазу с розами? Она лишь сильнее терла паркет тряпкой, будто стирая невидимый след.
**1980-е. Светлана** Её жизнь мерцала, как люстра в ресторане «Метрополь»: бокалы, сплетни, взгляды из-за столиков. Измена была предсказуема, как падение курса рубля — просто бизнес. Она узнала от «доброжелательницы» на приёме в посольстве. Не плакала. Надела самое кричащее платье, устроила сцену в его кабинете при партнёрах, а вечером торговалась с юристом, прикидывая, сколько стоит её молчание. Предательство стало валютой.
**2010-е. Марина** У неё был график, айпад и чёткий план на пять лет вперёд. Измену она обнаружила в облачном хранилище, случайно открыв синхронизацию фото. На экране — смеющийся муж в их любимом кафе, но за столиком напротив не она. Марина отключила эмоции, как ненужное уведомление. Через час у неё уже был чек-лист: раздел активов, переговорная стратегия, контакты психолога для дочери. Боль пришла позже, в тишине Uber, когда она удалила его номер из быстрого набора.
Комментарии